Кто в Казахстане пытается влиять на сознание масс? Оппозиционеры-тяжеловесы, молодые гражданские активисты, лидеры общественного мнения, СМИ. Вера многих из них в собственную правду подкреплена или жаждой славы, или финансовыми обязательствами.

Особенность казахстанской оппозиции заключается в том, что путь в нее, как правило, начинается с двух отправных точек. Это либо попытка прикрыть свои криминальные дела, либо «повышение» по службе у грантодателя.

Так называемые ЛОМы стали уже именем нарицательным. Беззастенчиво скармливая публике проплаченную информацию, они даже не заметили, как превратились в образчик самой пошлой ангажированности.

Самые интересные факты — здесь, в полной энциклопедии главных активистов Казахстана.

Халида Ажигулова

Общая информация

Общая информация

Юрист-социолог, член Совета молодых ученых при МОН РК, доктор права (PhD) Лестерского университета Великобритании, магистр права Оксфордского университета Великобритании, ассоциированный профессор права и директор центра исследования прав человека, инклюзии и гражданского общества Евразийского технологического университета, координатор образовательного проекта Street Law Kazakhstan, директор по правовым вопросам Ассоциации казахстанских ученых PhD в Великобритании, сопредседатель Комитета науки Британско-казахского Общества, модератор общественного проекта по реформе школьного образования «Школа Будущего».

Сертифицированный тренер ООН по правам человека, член Британской академии высшего образования и квалифицированный преподаватель по стандартам британского высшего образования, юрист по казахстанскому праву.

Поколение ФСК

Поколение ФСК

Халиду Ажигулову можно назвать ярким примером того, как Фонд «Сорос-Казахстан» формирует сознание казахстанских школьников: ее знакомство с деятельностью ФСК началось еще во время учебы в школе.

Как рассказывала Ажигулова в одном из интервью правами человека она увлеклась в седьмом классе, когда в ее школе в Алматы преподавали пилотный предмет Street Law Kazakhstan (уличное право/право на каждый день) — стопроцентный проект фонда.
«Я начала обращать внимание на случаи нарушения прав детей родителями и преподавателями, на несоблюдение норм международных конвенций. Любые случаи несправедливости и нарушения моих прав человека начали вызывать во мне чувства протеста», — вспоминала Ажигулова.
«Я начала обращать внимание на случаи нарушения прав детей родителями и преподавателями, на несоблюдение норм международных конвенций. Любые случаи несправедливости и нарушения моих прав человека начали вызывать во мне чувства протеста», — вспоминала Ажигулова.
В 16 лет Халида Ажигулова поехала учиться по обмену в США и больше всего ее впечатлило то, «как проходят мирные марши и демонстрации против войны в Ираке в Вашингтоне». Каким-то образом юная девушка из Казахстана умудрилась увидеть, «как сильно уважаются закон, верховенство права и статус судей». Это произвело на нее такое сильное впечатление, что Халида тоже захотела стать судьей.

А дальше было изучение международного права в казахстанском вузе и обучение на магистратуру в Оксфорде со стипендией «Болашак» от правительства Казахстана, работа юридическим консультантом в Алматы. Потом Ажигулова полностью переключилась на соросовские проекты.
«Первые два года я напрямую работала с беженцами по задержаниям, арестам, депортациям и экстрадициям. Моей задачей было не допустить высылки беженцев в страны, где им грозили пытки и даже смертная казнь. Я составляла тексты вербальных нот и отправляла их после подписания Главой Представительства в МИД, Генпрокуратуру, МВД.

В мои функции также входила координация работы всех коллег и партнеров по выявлению, пресечению и профилактике случаев домашнего насилия в отношении детей, женщин, пожилых лиц и лиц с ограниченными возможностями среди сообществ беженцев».
«Первые два года я напрямую работала с беженцами по задержаниям, арестам, депортациям и экстрадициям. Моей задачей было не допустить высылки беженцев в страны, где им грозили пытки и даже смертная казнь. Я составляла тексты вербальных нот и отправляла их после подписания Главой Представительства в МИД, Генпрокуратуру, МВД.

В мои функции также входила координация работы всех коллег и партнеров по выявлению, пресечению и профилактике случаев домашнего насилия в отношении детей, женщин, пожилых лиц и лиц с ограниченными возможностями среди сообществ беженцев».
Со временем Ажигулова пришла к выводу, что помогать беженцам можно только тогда, когда улучшатся «права человека всего населения страны». И приступила к возрождению проекта Street Law Kazakhstan. Работать в условиях «авторитарного режима» Ажигуловой очень сложно — постоянно «приходится себя цензурировать».

Но «адекватные правозащитники знают, где им приходится работать» — они аккуратно ведут свою работу, заручась поддержкой международных институтов, чтобы «нас не посадили или нам не приходилось просить убежища в других странах».

Винтик в системе Сороса

Винтик в системе Сороса

Успевает Ажигулова обращать внимание и на факты насилия в отношении женщин. При этом, если верить госпоже юристу, в этом насилии виновато и феодальное прошлое, и советская власть, и ура-патриоты. Однако под давлением ОБСЕ, США и Великобритании в Казахстане был принят закон о профилактике бытового насилия.
«Это давление было эффективным, потому что Казахстан с 2003 года хотел стать председателем ОБСЕ и согласился принять минимальный пакет законов по правам человека, куда входил и этот закон. В Кыргызстане в 2010 году была революция, потом межэтнические конфликты на юге, потом смена формы правления с суперпрезидентской на парламентскую. Во многом все эти явления повлияли на рост самосознания населения. Поддержка западных фондов и ООН как в Казахстане, так и в Кыргызстане тоже позволила активно продвигать НПО по защите прав женщин», — рассказывала Ажигулова.
«Это давление было эффективным, потому что Казахстан с 2003 года хотел стать председателем ОБСЕ и согласился принять минимальный пакет законов по правам человека, куда входил и этот закон. В Кыргызстане в 2010 году была революция, потом межэтнические конфликты на юге, потом смена формы правления с суперпрезидентской на парламентскую. Во многом все эти явления повлияли на рост самосознания населения. Поддержка западных фондов и ООН как в Казахстане, так и в Кыргызстане тоже позволила активно продвигать НПО по защите прав женщин», — рассказывала Ажигулова.
К слову, именно Халида Ажигулова выступала на презентации книги Динары Смаиловой «Подвал» весной 2020 года. При всем при этом Смаилова до сих пор упорно заявляет, что ее деятельность не поддерживается иностранными фондами. Ну, а Ажигулова уповает на то, что со временем журналисты научатся «правильно» освещать случаи насилия. И ничего не говорит о тех фактах, когда Смаилова вместе с «жертвами» голословно обвиняет людей не то что до вынесения приговора, а даже до заведения уголовного дела.

В марте 2019 года общественник, экс-банкир, предприниматель и без пяти минут уголовник Маргулан Сейсембай презентовал проект «Школа будущего» Координировать работу по нему он пригласил Халиду Ажигулову.
«Причем, он это сделал на первой же встрече, как познакомился со мной, ему понравилась глубина моих идей и предложений, и моя активная позиция по внедрению применению демократических принципов при реализации проекта. Сейчас в нашей открытой группе телеграм более 300 участников: учителя, родители, студенты, школьники, общественные деятели, ученые.

Совместно, мы разрабатываем Концепцию Школы Будущего, семь комитетов пишут отдельные разделы концепции. Когда она будет готова, мы представим ее Парламенту и Правительству на дальнейшее обсуждение. В этом проекте важно, что обсуждение важной сферы нашей жизни происходит не по указке сверху вниз, а общество само мобилизовалось и инициативы предлагаются и продвигаются с использованием подхода "снизу-вверх"», — рассказывала Ажигулова в интервью.
«Причем, он это сделал на первой же встрече, как познакомился со мной, ему понравилась глубина моих идей и предложений, и моя активная позиция по внедрению применению демократических принципов при реализации проекта. Сейчас в нашей открытой группе телеграм более 300 участников: учителя, родители, студенты, школьники, общественные деятели, ученые.

Совместно, мы разрабатываем Концепцию Школы Будущего, семь комитетов пишут отдельные разделы концепции. Когда она будет готова, мы представим ее Парламенту и Правительству на дальнейшее обсуждение. В этом проекте важно, что обсуждение важной сферы нашей жизни происходит не по указке сверху вниз, а общество само мобилизовалось и инициативы предлагаются и продвигаются с использованием подхода "снизу-вверх"», — рассказывала Ажигулова в интервью.
Судя по тому, что об амбициозном проекте общественность ничего не услышала, глубина идей и предложений Ажигуловой оказалась не очень-то и глубокой — информации о реализации «Школы будущего» в открытых источниках не найти. Зато можно встретить новость о другом проекте — «Академия НПО», в рамках которого в апреле 2021 года состоялся круглый стол. На мероприятии присутствовал весь цвет соросовской тусовки — Халида Ажигулова, Андрей Чеботарев, Асылбек Кожахметов, Лима Диас, Ирина Медникова, Алтынай Кобеева, Сауле Каликова.

Вообще же Халида Ажигулова — человек разносторонний. Если посмотреть ее страницу в социальны сетях, можно увидеть, что интересуется она не только темой буллинга и фемицида (новый термин, активно внедряемый соросовскими НПО). Не меньше внимания уделяет она, например, теме реновации в Алматы, как и многие остальные приближенные к ФСК активисты — Светлана Спатарь, Салтанат Ташимова и прочие. Ажигулова активно делает репосты публикаций из групп, посвященных «защите» Алматы, возмущается строительством «человейников», печалится о спиленных деревьях.

Впрочем, такая коллаборация между грантополучателями ФСК вполне традиционна. Поэтому не вызывает удивления и репост публикации Гулзады Сержан от 12 мая 2021 года.
«Выступая на обсуждении плана по реализации принятых Казахстаном рекомендаций УПО представитель МВД РК заявил, мол, женщины, ЛГБТ+ люди требуют себе "особых прав", что приведет к "дискриминации" других граждан. Наверное, имеет ввиду приверженцев патриархата, которым больше не дадут себя обижать женщины и ЛГБТ+ люди. Конечно, гражданам год за годом все тяжелее становится издеваться, насиловать, бить и т. д.

А, тем временем, в нашем государстве не хотят раз и на всегда принять понятие "дискриминации". Демагоги из МВД РК ссылаясь на мнения каких-то "экспертов" (которые почему-то не являются на эти обсуждения), отказываются обеспечить защиту прав граждан_ок Казахстана. Вместо этого они заботятся о "дискриминации" насильников. Это не дискриминация, а, демагогия», — написала Сержан.
«Выступая на обсуждении плана по реализации принятых Казахстаном рекомендаций УПО представитель МВД РК заявил, мол, женщины, ЛГБТ+ люди требуют себе "особых прав", что приведет к "дискриминации" других граждан. Наверное, имеет ввиду приверженцев патриархата, которым больше не дадут себя обижать женщины и ЛГБТ+ люди. Конечно, гражданам год за годом все тяжелее становится издеваться, насиловать, бить и т. д.

А, тем временем, в нашем государстве не хотят раз и на всегда принять понятие "дискриминации". Демагоги из МВД РК ссылаясь на мнения каких-то "экспертов" (которые почему-то не являются на эти обсуждения), отказываются обеспечить защиту прав граждан_ок Казахстана. Вместо этого они заботятся о "дискриминации" насильников. Это не дискриминация, а, демагогия», — написала Сержан.
Похоже, что юрист-международник Ажигулова поддерживает свою коллегу по ФСК. Хотя даже обывателю очевидно, что в своем посте ЛГБТ-активистка намешала все и сразу — права женщин и геев, патриархат и насилие. Но мы-то с вами помним, что во главу угла все без исключения фем-организации Казахстана ставят интересы исключительно ЛГБТ-сообщества.
Мухтар Аблязов