Кто в Казахстане пытается влиять на сознание масс? Оппозиционеры-тяжеловесы, молодые гражданские активисты, лидеры общественного мнения, СМИ. Вера многих из них в собственную правду подкреплена или жаждой славы, или финансовыми обязательствами.

Особенность казахстанской оппозиции заключается в том, что путь в нее, как правило, начинается с двух отправных точек. Это либо попытка прикрыть свои криминальные дела, либо «повышение» по службе у грантодателя.

Так называемые ЛОМы стали уже именем нарицательным. Беззастенчиво скармливая публике проплаченную информацию, они даже не заметили, как превратились в образчик самой пошлой ангажированности.

Самые интересные факты — здесь, в полной энциклопедии главных активистов Казахстана.

Атабаев Булат

Общая информация

Общая информация

Атабаев Булат Манашевич родился 14 мая 1952 года в пос. Тентек Талды-Курганской области, Казахской ССР.

Казахстанский театральный режиссер, драматург, общественный деятель, заслуженный деятель РК, активист оппозиционного движения «Халык Майданы» («Народный фронт»), член незарегистрированной оппозиционной партии «Алга!».

Работал главным режиссером Немецкого драматического театра и Казахского театра имени М. Ауэзова. Художественный руководитель театра «Аксарай».

Был женат на Мадине Ералиевой (погибла в автокатастрофе в 2000 году).

Культура протеста

Культура протеста

Атабаева называли самым прогрессивным режиссером Казахстана. А еще — везунчиком, чья театральная карьера складывалась до 1991 года самым благоприятным образом. Он начинал в Темиртауском немецком театре, который позднее переехал в Алматы.

Но после распада СССР большинство артистов труппы покинули Казахстан, уехав в Германию. Туда же устремился и сам Атабаев, к тому времени уже работавший в театре имени Ауэзова.
«Я хлопнул дверью, и громко хлопнул – в Ауэзовском театре, ушел оттуда. Мол, живите в этом говне сами. И уехал в Германию. Приехал – через месяц я выл. Я уже хотел назад в эту грязную, склочную страну, где люди плюются, пишут друг о друге гадости.

Да, там я был свободен. До того я был свободен, что я никому не нужен был. А здесь – о тебе постоянно пишут, всякие слова в твой адрес говорят, кто-то хает, кто-то хвалит тебя, профсоюзные собрания проводят, ты отвечаешь, – полнота жизни. Ты чувствуешь себя востребованным. А там – как сауынды сиыр (дойная корова) – идешь на работу, тебя подоят, подоят – и гуляй. Ровно в шесть ты должен зайти в стойло, и опять тебя подоят-подоят, все по кругу. И понимаете, когда это состояние у тебя длится два года, ты проклинаешь все на свете, это тоска… Уехать – ума не надо, там – я никому не нужен, был», — вспоминал Атабаев в одном из интервью.
«Я хлопнул дверью, и громко хлопнул – в Ауэзовском театре, ушел оттуда. Мол, живите в этом говне сами. И уехал в Германию. Приехал – через месяц я выл. Я уже хотел назад в эту грязную, склочную страну, где люди плюются, пишут друг о друге гадости.

Да, там я был свободен. До того я был свободен, что я никому не нужен был. А здесь – о тебе постоянно пишут, всякие слова в твой адрес говорят, кто-то хает, кто-то хвалит тебя, профсоюзные собрания проводят, ты отвечаешь, – полнота жизни. Ты чувствуешь себя востребованным. А там – как сауынды сиыр (дойная корова) – идешь на работу, тебя подоят, подоят – и гуляй. Ровно в шесть ты должен зайти в стойло, и опять тебя подоят-подоят, все по кругу. И понимаете, когда это состояние у тебя длится два года, ты проклинаешь все на свете, это тоска… Уехать – ума не надо, там – я никому не нужен, был», — вспоминал Атабаев в одном из интервью.
В итоге режиссер вернулся в Казахстан. Ставил спектакли, снялся в кино. В 1998 году Булату Атабаеву было присуждено звание Заслуженного деятеля искусств Казахстана

В какой-то момент режиссер решил создать театр казахского мюзикла. Для этого требовались деньги, а чиновники от культуры не спешили финансировать проект.
«И тут случилось чудо, которое впоследствии и изменило всю дальнейшую жизнь (а заодно и мировоззрение) режиссера Атабаева – его новаторскую постановку мюзикла "Кыз Жибек" посетил могущественный и преуспевающий банкир Мухтар Аблязов, который впоследствии, возжелал лично лицезреть сценариста. Режиссера банкиру естественно доставили. И не знаю, уж какой между ними произошел тогда разговор (сам обычно словоохотливый Атабаев на этот счет ничего публично не рассказывает), но в итоге, как сообщила тогдашняя околотеатральная пресса: "Он встретил своего Мецената, который отныне полностью финансирует его частный театр. Теперь режиссер не кланяется по малейшему поводу государству, не жалуется на жизнь, да еще и ставит со своей молодой труппой то, что хочет», — писали позднее СМИ.
«И тут случилось чудо, которое впоследствии и изменило всю дальнейшую жизнь (а заодно и мировоззрение) режиссера Атабаева – его новаторскую постановку мюзикла "Кыз Жибек" посетил могущественный и преуспевающий банкир Мухтар Аблязов, который впоследствии, возжелал лично лицезреть сценариста. Режиссера банкиру естественно доставили. И не знаю, уж какой между ними произошел тогда разговор (сам обычно словоохотливый Атабаев на этот счет ничего публично не рассказывает), но в итоге, как сообщила тогдашняя околотеатральная пресса: "Он встретил своего Мецената, который отныне полностью финансирует его частный театр. Теперь режиссер не кланяется по малейшему поводу государству, не жалуется на жизнь, да еще и ставит со своей молодой труппой то, что хочет», — писали позднее СМИ.
Как рассказывал Атабаев, от Аблязова он получал ежегодно $700 000, которых хватало и на финансирование театра-мюзикла «Аксарай», становившегося все более и более политизированным, и на общественный фонд «АлемАрт», где Атабаев получил директорскую должность, и на фонд «Дара-арт», занимавшегося «финансированием не массового искусства».

Но деятельностью в сфере искусства Атабаев не ограничился. Он стал участником «школы Гражданского общества», учредителями которой выступили экс-аким Павлодарской области Галымжан Жакиянов и журналист Сергей Дуванов. Там ему предоставили возможность выступать с лекциями перед молодыми слушателями.
«Я их многому там учил. Учил не бояться быть бунтарями. У меня у самого диссидентствующая натура. Я, бунтарь! И никогда не надо бояться бунта!» — вспоминал Атабаев.
«Я их многому там учил. Учил не бояться быть бунтарями. У меня у самого диссидентствующая натура. Я, бунтарь! И никогда не надо бояться бунта!» — вспоминал Атабаев.
С Дувановым у Атабаева сложились дружеские отношения с оттенком конспирологии. Режиссер называл это «романтизмом секретности»:
«Когда встречаемся на тусовках – издалека друг другу мигнем. Мы друг друга, как бы, не знаем, на людях друг к другу не подходим, чтобы никто не догадался. Если легализовать нашу группу, этот тип культуры завтра же умрет. Заходим к Дуванову, три раза – тук-тук-тук. Дуванов отвечает: тук, потом мы еще два раза подтверждаем: тук-тук. Он открывает, мы заходим, закрываемся. И говориииим там! Это наш, андеграунд, наша тайна».
«Когда встречаемся на тусовках – издалека друг другу мигнем. Мы друг друга, как бы, не знаем, на людях друг к другу не подходим, чтобы никто не догадался. Если легализовать нашу группу, этот тип культуры завтра же умрет. Заходим к Дуванову, три раза – тук-тук-тук. Дуванов отвечает: тук, потом мы еще два раза подтверждаем: тук-тук. Он открывает, мы заходим, закрываемся. И говориииим там! Это наш, андеграунд, наша тайна».
Театральный деятель большое значение придавал «гражданской культуре», которую характеризовал как совокупность активностей: политической, экологической, информационной, сексуальной и других. Также для Атабаева была важна «культура протеста».
«Культура протеста – это моя культура. Не верю, все воры», — говорил он в интервью.
«Культура протеста – это моя культура. Не верю, все воры», — говорил он в интервью.
Также для себя он определял «катакомбную культуру» — андеграунд, подполье, объединение на основе тайны, романтизма секретности, когда где-то встречаются, расходятся по одному и кайфуют от всего этого.

Некоторые коллеги Атабаева были склонны считать, что режиссер, незаметно для себя самого, потерял грань между театральной работой и действительностью, и перенес свою «культуру протеста» с театральных подмостков в жизнь.

Он даже не мог четко сформулировать причину, которая заставила его вступить в незарегистрированную партию «Алга!», отвечая абсолютно размыто: «Человек — социальное существо. Надо».

А потом случились события в Жанаозене 2011 года.
«На свою беду, режиссер Атабаев, как и многие другие представители искусства, предан своим меценатам. В свое время деньги на театр "Аксарай" и прочие творческие проекты ему давал банкир Мухтар Аблязов. Проворовавшись и ударившись в бега, Мухтар Кабулович привлек Болата Атабаева к своим политическим играм, а тот как воспитанный (значит помнящий оказанные услуги) человек просто не мог отказать. Проблема в том, что вернуть оказанные услуги господин Аблязов попросил не театральными постановками, а политической активностью на протестном и весьма скользком поле.

Дальше были многомесячная и подзуживаемая различными силами забастовка обслуживающего персонала на нефтепромыслах вокруг Жанаозена в Мангистау. Потом это вылилось в трагические события 16-17 декабря в городе Жанаозен и на станции Шетпе с трупами, ранеными и другими пострадавшими. Болат Атабаев, как завсегдатай поездок в Мангистаускую область, был привлечен следствием по делу о разжигании социальной розни», — так писали СМИ о роли Атабаева в деятельности партии «Алга!» в то время.
«На свою беду, режиссер Атабаев, как и многие другие представители искусства, предан своим меценатам. В свое время деньги на театр "Аксарай" и прочие творческие проекты ему давал банкир Мухтар Аблязов. Проворовавшись и ударившись в бега, Мухтар Кабулович привлек Болата Атабаева к своим политическим играм, а тот как воспитанный (значит помнящий оказанные услуги) человек просто не мог отказать. Проблема в том, что вернуть оказанные услуги господин Аблязов попросил не театральными постановками, а политической активностью на протестном и весьма скользком поле.

Дальше были многомесячная и подзуживаемая различными силами забастовка обслуживающего персонала на нефтепромыслах вокруг Жанаозена в Мангистау. Потом это вылилось в трагические события 16-17 декабря в городе Жанаозен и на станции Шетпе с трупами, ранеными и другими пострадавшими. Болат Атабаев, как завсегдатай поездок в Мангистаускую область, был привлечен следствием по делу о разжигании социальной розни», — так писали СМИ о роли Атабаева в деятельности партии «Алга!» в то время.
При этом Атабаев отказывался сотрудничать со следствием.
«Я, Атабаев Болат Манашулы, в здравом уме и трезвом рассудке в знак протеста против несправедливого приговора по делам нефтяников Жанаозена и Шетпе заявляю КНБ Республики Казахстан: Я отказываюсь добровольно являться на ваши дежурные допросы и отказываюсь давать показания! У меня нет дела до вашего уголовного дела, ибо я не совершал противоправных действий! Знакомиться с уголовным делом я отказываюсь! На судебный процесс вы можете доставить меня только против моей воли! Я превращу ваш суд в фарс, у меня хватит на это фантазии. Поэтому я развязываю вам ваши грязные руки, вы можете осудить меня без суда и заочно как в 37 годах! Своим участием легитимизировать ваше судилище я не собираюсь! Большой привет вашей власти!», — писал он на своей странице в Фейсбук.
«Я, Атабаев Болат Манашулы, в здравом уме и трезвом рассудке в знак протеста против несправедливого приговора по делам нефтяников Жанаозена и Шетпе заявляю КНБ Республики Казахстан: Я отказываюсь добровольно являться на ваши дежурные допросы и отказываюсь давать показания! У меня нет дела до вашего уголовного дела, ибо я не совершал противоправных действий! Знакомиться с уголовным делом я отказываюсь! На судебный процесс вы можете доставить меня только против моей воли! Я превращу ваш суд в фарс, у меня хватит на это фантазии. Поэтому я развязываю вам ваши грязные руки, вы можете осудить меня без суда и заочно как в 37 годах! Своим участием легитимизировать ваше судилище я не собираюсь! Большой привет вашей власти!», — писал он на своей странице в Фейсбук.
Атабаев и Жанболат Мамай, который обвинялся по той же статье, что и режиссер, находились в Алматы под подпиской о невыезде. На допросы в следственный изолятор КНБ ходили сами.

В конце мая 2012 года Атабаеву принесли повестку о том, что 30 мая он должен прибыть в Жанаозен для участия в допросах. Вначале он был согласен лететь туда с адвокатом, но вскоре передумал.
«Теперь я заявляю, что и с адвокатом никуда не поеду. Я отказываюсь добровольно являться на допросы не только в Алматы, но и где-либо, а также для участия в судебных процессах. Если КНБ так уж нужно, то пусть он на меня надевает наручники и доставляет в Жанаозен под конвоем. А сам я добровольно никуда не поеду», — комментировал режиссер свой отказ.
«Теперь я заявляю, что и с адвокатом никуда не поеду. Я отказываюсь добровольно являться на допросы не только в Алматы, но и где-либо, а также для участия в судебных процессах. Если КНБ так уж нужно, то пусть он на меня надевает наручники и доставляет в Жанаозен под конвоем. А сам я добровольно никуда не поеду», — комментировал режиссер свой отказ.
В итоге Атабаев и Мамай были арестованы и доставлены в Актау. Режиссер все-таки ознакомился с материалами своего уголовного дела и принял решение о подаче заявления на имя руководителя следственно-оперативной группы о применении ст. 65 УК РК «Освобождение от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием».

К процессу освобождения Атабаева подключился другой деятель искусств — Ермек Турсунов. Когда режиссер вышел на свободу, то созвал пресс-конференцию в Алматы, где заявил: Владимир Козлов, Серик Сапаргали, Акжанат Аминов и Жанболат Мамай невиновны. Более того, пообещал, что если через 2-3 дня Жанболата Мамая не выпустят, то он с вещами приедет в Актау и будет проситься назад в тюрьму.

Ермек Турсунов, вспоминая свое участие в процессе освобождения Атабаева, посвятил этому большой опус, где признался:
«Когда я ехал к Атабаеву в следственный изолятор, в голове было пусто. И такое состояние, будто врезался в стеклянную дверь. Прибила фраза следователя, с которым говорил до этого: :"12 лет. Минимум". Как у Фрида… Его завели в наручниках, так что мы даже обняться не смогли. И взгляд у Болата ошарашенный: смущение, радость, недоумение, а ты как здесь?.. Волосы взъерошенные. Одежда с чужого плеча.

О чем говорить? Следаки ухмыляются: "Ни хрена у тебя не выйдет. Он ни с кем не разговаривает. Бумагами швыряется". И я занозился: как так? Почему человек решил закончить жизнь на нарах? Неужели его высокий эгоизм настолько слеп, что он готов смириться с горем родных и близких? Разве можно так легко разбрасываться жизнью? А театр?».
«Когда я ехал к Атабаеву в следственный изолятор, в голове было пусто. И такое состояние, будто врезался в стеклянную дверь. Прибила фраза следователя, с которым говорил до этого: :"12 лет. Минимум". Как у Фрида… Его завели в наручниках, так что мы даже обняться не смогли. И взгляд у Болата ошарашенный: смущение, радость, недоумение, а ты как здесь?.. Волосы взъерошенные. Одежда с чужого плеча.

О чем говорить? Следаки ухмыляются: "Ни хрена у тебя не выйдет. Он ни с кем не разговаривает. Бумагами швыряется". И я занозился: как так? Почему человек решил закончить жизнь на нарах? Неужели его высокий эгоизм настолько слеп, что он готов смириться с горем родных и близких? Разве можно так легко разбрасываться жизнью? А театр?».
При этом Турсунов писал, что Атабаев не сразу согласился не помощь, обвинив своего друга в работе на КНБ. Впрочем, такие мысли были не только у Булата Атабаева:
«Мы вернулись с ним домой, и разговоры вокруг его возвращения перешли вдруг в плоскость базарных выяснений. А как его выпустили? Почему? Как такое могло произойти? Кто заставил Атабаева пойти на сделку с властями? Турсунов – агент КНБ? Атабаева завербовали, и он сдал всех остальных. Он продался…

Получается, что все эти петиции, все эти сборища и возгласы: ах, такого человека (!), такого режиссера (!), с таким здоровьем (!) запихали в зиндан, да как они посмели, царские сатрапы, куда смотрит мировая общественность; вся эта страстная божба – опять всего лишь повод пошуметь? Значит, он не нужен им на свободе? Он нужнее им там, под арестом? Нужна была жертва с именем? И пока Атабаев будет «шлюмкать тюремную баланду», они здесь будут водить хороводы с транспарантами, размахивать флагами и орать в мегафоны заготовленные кричалки? Сценарий сломался».
«Мы вернулись с ним домой, и разговоры вокруг его возвращения перешли вдруг в плоскость базарных выяснений. А как его выпустили? Почему? Как такое могло произойти? Кто заставил Атабаева пойти на сделку с властями? Турсунов – агент КНБ? Атабаева завербовали, и он сдал всех остальных. Он продался…

Получается, что все эти петиции, все эти сборища и возгласы: ах, такого человека (!), такого режиссера (!), с таким здоровьем (!) запихали в зиндан, да как они посмели, царские сатрапы, куда смотрит мировая общественность; вся эта страстная божба – опять всего лишь повод пошуметь? Значит, он не нужен им на свободе? Он нужнее им там, под арестом? Нужна была жертва с именем? И пока Атабаев будет «шлюмкать тюремную баланду», они здесь будут водить хороводы с транспарантами, размахивать флагами и орать в мегафоны заготовленные кричалки? Сценарий сломался».
К слову, уже находясь в Германии, Атбаев в одном из интервью, забыв о помощи Турсунова, так ответил на вопрос об их дружбе:
«Я его ценю как творческого человека. Его "Келiн" – это вообще что-то запредельное. Когда его клевали из-за этого фильма, я его защищал. И он тоже ценит мое творчество. А в жизни мы никогда не были тесными друзьями. Я до сих пор уважаю его, хотя после того, как он поддержал строительство на Кокжайляу, испытал в шок. Но так бывает часто. Например, Олжаса Сулейменова я тоже уважаю как поэта, но как гражданина, не скрою, терпеть не могу. Но это вовсе не означает, что его надо вычеркивать из своей жизни».
«Я его ценю как творческого человека. Его "Келiн" – это вообще что-то запредельное. Когда его клевали из-за этого фильма, я его защищал. И он тоже ценит мое творчество. А в жизни мы никогда не были тесными друзьями. Я до сих пор уважаю его, хотя после того, как он поддержал строительство на Кокжайляу, испытал в шок. Но так бывает часто. Например, Олжаса Сулейменова я тоже уважаю как поэта, но как гражданина, не скрою, терпеть не могу. Но это вовсе не означает, что его надо вычеркивать из своей жизни».
В октябре 2012 года в Европарламенте состоялось заседание по Жанаозену. От Казахстана выступили приглашенные руководители независимого Мангистауского областного профсоюза «Актау» Мухтар Умбетов и Кенжигали Суйеуов, заместитель председателя независимого республиканского рабочего профсоюза «Жанарту» и сопредседатель Социалистического движения Казахстана Айнур Курманов, а также заслуженный режиссер и известный общественный деятель Булат Атабаев.
«В октябре 2012 года я поехал в Брюссель, в Европарламент на слушания по Жанаозеню. Мы, активисты, инициировали создание международной экспертной комиссии для расследования причин расстрела нефтяников. Когда я в Европарламенте выступил с разоблачительной речью, мне в тот же день, 8 октября, позвонила адвокат. "Погода в Алматы изменилась. Театральный билет в Алматинский театр сдавайте назад" – "Гульнара, о чем вы?" – не понял я. А она уже открытым текстом: "Булат-агай, тут по инициативе прокуратуры уголовное дело опять возбуждают. Вы нарушили конституцию Казахстана – критиковали первого президента".

И так, к трем статьям хотели добавить четвертую за то, что я затронул в своей речи Нурсултана Назарбаева. В кармане у меня всего 50 евро. Бывшие актеры немецкого театра в Казахстане (их, эмигрировавших на историческую родину, в Германии было уже около 50 человек) забрали меня из Брюсселя в Кельн, где я получил приглашении на работу в театральную академию», — рассказывал Атабаев в интервью.
«В октябре 2012 года я поехал в Брюссель, в Европарламент на слушания по Жанаозеню. Мы, активисты, инициировали создание международной экспертной комиссии для расследования причин расстрела нефтяников. Когда я в Европарламенте выступил с разоблачительной речью, мне в тот же день, 8 октября, позвонила адвокат. "Погода в Алматы изменилась. Театральный билет в Алматинский театр сдавайте назад" – "Гульнара, о чем вы?" – не понял я. А она уже открытым текстом: "Булат-агай, тут по инициативе прокуратуры уголовное дело опять возбуждают. Вы нарушили конституцию Казахстана – критиковали первого президента".

И так, к трем статьям хотели добавить четвертую за то, что я затронул в своей речи Нурсултана Назарбаева. В кармане у меня всего 50 евро. Бывшие актеры немецкого театра в Казахстане (их, эмигрировавших на историческую родину, в Германии было уже около 50 человек) забрали меня из Брюсселя в Кельн, где я получил приглашении на работу в театральную академию», — рассказывал Атабаев в интервью.
В какой-то момент Атабаев планировал приехать в Казахстан, когда узнал о «своих» показаниях, зачитанных в суде по «делу Козлова».
«Я показания давал на казахском языке, а они перевели на русский язык не так», — писал Атабаев в соцсетях.
«Я показания давал на казахском языке, а они перевели на русский язык не так», — писал Атабаев в соцсетях.
Однако поездка на родину не состоялась. По словам режиссера, «в связи с кражей моих документов, удостоверяющих личность».

В марте 2020 года казахстанские СМИ сообщили, что Булат Атабаев находится в тяжелом состоянии в клинике Мюнхена.
«За последнюю неделю было проведено несколько операций. Последняя операция была 12 марта и завершилась ампутацией ноги ниже колена. Он действительно несколько дней назад впал в кому, однако после медицинской помощи пришел в себя и даже написал в Facebook'е: "Не дождётесь!.." Ухудшение здоровья Болата Атабаева стало следствием сахарного диабета и почечной недостаточности», — говорилось в новостях со ссылкой на сестру режиссера Данну Атабаеву.
«За последнюю неделю было проведено несколько операций. Последняя операция была 12 марта и завершилась ампутацией ноги ниже колена. Он действительно несколько дней назад впал в кому, однако после медицинской помощи пришел в себя и даже написал в Facebook'е: "Не дождётесь!.." Ухудшение здоровья Болата Атабаева стало следствием сахарного диабета и почечной недостаточности», — говорилось в новостях со ссылкой на сестру режиссера Данну Атабаеву.
По ее словам, Болат Атабаев нуждался в помощи, в том числе и финансовой, — для оплаты дорогостоящего лечения. Поэтому родственники, в частности племянница Алуа Атабаева, просили помощи у общественности через Фейсбук.

В настоящее время Булат Атабаев довольно активен в социальных сетях, делает перепосты публикаций Людмилы Козловской и Ботагоз Джардемали и по прежнему критикует власти Казахстана.
Булат Атабаев